140 лет назад, апрельской штормовой ночью, когда тяжёлые волны бились в обледенелые берега, в Кронштадте родился великий романтик, путешественник и поэт – Николай Степанович Гумилёв.
Слабенький, с тоненьким голоском и ручками-прутиками ребёнок-мечтатель, состояние здоровья которого вызывало серьёзные опасения у его родителей, жил в собственном мире, полном волшебных превращений. В этом мире вода в болоте пузырилась не просто так – это дышал живущий под зелёной гладью дракон; «некрасивый колдовской ребёнок» словом мог останавливать дождь; домашние кошки до утра летали на выраставших у них ночью крыльях.
Гумилёв-поэт остался в своей странной вселенной, даже повзрослев, даже пройдя отпущенный ему недолгий – в 35 лет всего – жизненный путь. Это доказывают его стихи, полные мистических, эзотерических даже, мотивов, христианских и дохристианских космогонических образов, мифологических сюжетов. Этот взгляд Гумилёва на мир, когда прошлое, зачастую существовавшее лишь в легендах, читается в реалиях настоящего и становится им, обычно очевиден любителю поэзии. Да, со временем, не столь долгим, менялось гумилёвское видение поэзии как искусства, менялся стиль письма, менялась философская концепция стихов, но это погружение читателя в иную, мифическую, реальность оставалось неизменным.
В поэме «Осенняя песня» из первой книги поэта «Путь конквистадора», изданной за год до окончания Николаем гимназии, «резвились юные дриады», «золотые девы-тени <…> шептались о тайнах Бога и вселенной». В этой книге вообще очень много мифологического: могучий Кухулин из ирландских саг, Дева Солнца, русалки… Но важнее атмосфера этих полудетских ещё стихов – чуда, грёзы и смутного прозрения подростком таинств бытия. В стихотворении, открывающем сборник, он пишет от имени лирического героя (читай – от своего):
Я конквистадор в панцире железном,
Я весело преследую звезду…
Гимназист Николай словно предвидел свою судьбу. Он действительно стал «конквистадором»: нет, не завоевателем, конечно, но «открывателем новых земель», стремящимся в дальние странствия, только не за золотом, а за мечтой. За новыми легендами, которых множество в таинственных странах. Левант, Турция, Греция, Египет, Абиссиния… Анна Ахматова писала о нём:
Он любил три вещи на свете:
За вечерней пение, белых павлинов
И стёртые карты Америки.
И как конкистадор, он стал воином – в экспедициях, в поэзии, на фронтах Первой мировой, в тюрьме перед расстрелом… Даже отношения, крайне непростые, со своей первой женой, «колдуньей из города Киева» Ахматовой, он называл битвой:
Это было не раз, это будет не раз.
В нашей битве глухой и упорной…
Каждый поэтический сборник, а их было девять, изданных при жизни, Николая Гумилёва, сохранял, пусть и не слишком очевидно, атмосферу той первой книги, изданной на деньги родителей юного стихотворца. 1918 годом датируется его «Поэма Начала», наверное, одно из лучших произведений писателя. И в ней удивительным образом появляется хранитель священных сил, тысячелетиями спящий в океане, – «золоточешуйный» дракон (нет, не тот болотный из грёз мальчика-романтика, но всё же). Мальчик вырос, выросла и его грёза, обрела космогоническую глубину. Битва сил сменяется в ней битвой воль, конец знаменует начало, а жрец становится воином. Снова воин…
Странник-воин, прошедший непростой путь в поисках мечты, – вот кем хочется назвать Николая Гумилёва.
Материал подготовила библиотекарь редакционно-издательского отдела Е. Ф. Хисамутдинова
